rparanoid

На этот раз куплен билет на конец января до Нальчика - лазить в Приэльбрусье. Участники помимо нас - Катя Катерина, Вова и некто не из клуба и не из Москвы. Плюс Катя Катерина зазывает в на Новый год в Крым на транс-фест в Малом Маяке. Стоимость билета - 1300. Есть маза доехать с ее знакомыми на тачке из Тулы 30 декабря.

Неужели этот мучительный день подходит к концу? День разборки с Сашей, день похода с Шумовой на "Цвет граната" Параджанова, день приема грибов на Лиственничной аллее и сказочного трипа с ожиданием рождества Ленина, обилием злых уродцев и прекрасных белоснежек, мерзким подземным переходом и сказочным Александровским садом...
Да, он подходит к концу и начинается новая жизнь. Должна начаться, раз я выжил...
Бог дал мне новую жизнь и я должен делать что-то еще - и так до нового сверхзамеса, как было в 2002, 2005 и 2008. А пока - подведение итогов и восстановительное лечение после всех трипов.
Путешествие в сказочный мир - вот оно!

В среду были на очередном заседании клуба "Семь вершин" в магазине "Баск" у проспекта Мира.

Заранее было известно, что там будет Бобер, а я не хотел его видеть, поэтому мы договорились с Сашей, что, пока он будет в "Баске", я подожду его в МакДональдсе. Мы вместе зашли в "Фото.ру" на Олимпийском проспекте, где обнаружился продавец, с которым я неделю проработал на Пролетарской. Я хотел себе софт-фильтр, а Саша тросик, но ничего не было, поэтому он пошел в "Баск", а я в МакДональдс.
Отстояв очередь, я пошел на второй этаж, но все места были заняты, кроме одного столика, на спинке стула у которого висели курточка и женский шарф. Я решил, что, раз никого нет, то можно и сесть, но, добравшись до середины поглощения пищи, услышал голос девушки, а затем и ее раздраженные брови в стиле группы "Яки да". "Молодой человек, вы что, не видите, что здесь куртка висит? - это значит - занято! Нас трое и еще должна одна девушка придти!". "Извините!" - скромно потупил я взгляд. Наискось от меня села девушка, а напротив и сбоку - два паренька. О чем они говорили, я так и не понял, но во мне стала закипать злость и я чувствовал, что если она мне еще что-то наглое скажет, я ее просто обматерю, а если возбухнет кто-то из пареньков - будет драка, появится охранник, меня заберут в ментуру и отберут всю зарплату, которую я только что получил. Я все это так явственно представил, что, видимо, девушка почувствовала мое состояние и НИЧЕГО мне не сказала, даже когда я стал МЕДЛЕННО одеваться, оставив на столе поднос с мусором.
Я вышел на крыльцо и стал курить, слушая радио "Мегаполис". И тут мною овладела еще большая злость: какой-то пидор заставляет меня тусоваться на улице, вместо тепла в магазине "Баск". Я так же явственно представил, как встречаю Бобра, между нами начинается перепалка, а затем и драка на улице, снова менты и я опять без денег...
...И я решил идти в "Баск". Дойдя до магазина, я снял наушники, вошел и тут же со мной поздоровался Макс Богатырев. Первое, что я спросил его - где Бобер, а второе - есть ли в продаже часы. Макс сказал, что Бобер сидит в первых рядах, часы какие-то есть и что я могу угощаться, на столе есть пиво и закуска для гостей.
Я взглянул на часы, имеющиеся в продаже и мне понравились Касио за 2650. Макс сделал мне скидку, я заплатил 2500, надел часы и сел в уголке, высматривая Бобра. Сначала Шпаро рассказывал о своей экспедиции зимой на Северный полюс. Потом был перерыв и я выиграл испанские трекинговые носки, которые можно использовать до минус десяти, причем приз забирал Саша, чтобы меня не просек Бобер. Потом появился парень со своим рассказом о поездке на Папуа - Новую Гвинею. Он поднялся на местную вершину и заболел там малярией. Когда народ начал собираться, я резко повалил в сторону метро, а потом пошел к Менделеевской.

В четверг встречались с Лешей, знакомым Саши по церкви, из Питера.

Мы протрахались на работе до десяти вечера, все промокли и просто уебались. Дело в том, что до вечера шел мокрый снег. А потом он начал таять, так что перчатки и обувь промокли до нитки и меня спасли только носки из магазина "Баск". Да еще дерево нас чуть не пришибло, когда мы его стали надпиленное тянуть. А когда мы пошли переодеваться, охранники сказали, что комната с ключами опечатана, а они не имеют права ее вскрывать, так что нам пришлось делать серию звонков разным ответственным лицам, чтобы попасть к своим вещам. Плюс мать позвонила и стала вскрывать мозг на тему денег для Насти, билетов в Мордовию, тряпок для Насти и моей зарплаты. Я сказал ей, чтобы она сама все купила, а деньги я ей верну с зарплаты. Она явно боялась, что я куда-нибудь резко свалю.

Я давно думал, что социальный статус любимой женщины не имеет для меня значения. Однако сегодня, вбежав в автобус с подоспевшей электрички под звуки электроклэша, я был тут же стеснен набежавшей толпой, среди которой была Она. И надо же такое недоразумение: именно ко мне ее прижала толпа и деваться ей было некуда.
У меня с утра просветленное настроение, я в электричке с Москвы, освещаемый осенним солнцем, никаких привычных толп дачников, никаких бежащих на тупую работу в офисы хмурых озабоченных людей: спокойная холодная осень в последней своей стадии; холодная синева неба, пожухлые листья, упавшие после вчерашнего дождя, который своей внезапностью наделал столько бед на вчерашней работе и ночью превративший их желтизну в серость и почти грязь. И вот ритмичная электричка понесла меня к моему дому, в котором я так редко бываю, но с которым связано столько воспоминаний детства и юношества, радостных воспоминаний школы, когда и в стране было необычайное оживление и свежее дыхание осени не ассоциировалось с мраком и холодом, как в последние годы... Эта радость, эти воспоминания не терзают так уж мою душу, но сейчас я чудом вспомнил те необычные времена и рад им.
Не было в моей жизни ничего трагического, кроме неразделенной любви и поэтому я упрямо решил для себя: не буду больше влюбляться, ну их к черту, этих прекрасных созданий, которые прекрасны только с виду...
Поэтому, разглядывая ее прлестное лицо, которое оказалось ко мне почти вплотную, я сначала подивился его почти аристократической красоте, обилию переходов и бездн, которые только Бог мог придумать, задумывая Еву и это было чисто художническое любопытство. Потом я впал в некое почти наркотическое очарование от всего, происходящего вокруг меня: люди, находящиеся в автобусе, их лица, освещаемые желтым солнцем показались мне такими близкими, такими добрыми и светлыми, а Её лицо, особенно когда она повернулась ко мне и я смог заглянуть в ее прекрасные, конечно, глаза - в ее лице я увидел такую чистоту, еще детскую, хоть и видно было, что она не ребенок, что достаточно взросла, но жизнь ее еще не опорочена отношениями с мужчинами, проблемами работ, рождением и уходом за ребенком - в этом именно была ее чистота, которую заприметил я.
Но потом мысли мои закономерно вышли на ту волну, которая зовется сексуальной и я почувствовал сильное волнение и желание поцеловать ее лицо, просто прикоснуться к ее красоте, которая так взволновала меня и мое сердце сжалось почти как тогда, когда я влюбился с первого взгляда, так же, в автобусе.
А потом я нахмурился, потому что подумал, что сам я совсем не похож на Нее, что это как звездочка в сравнении с Солнцем и я заставил себя отвернуться от Ее светлых волос, которые соответствовали ее пальто, а глаза Ее были закрыты. И тут мне стало весело, потому что я подумал, что сейчас она выйдет и мне станет свободно и хорошо.

Какая-то шиза сегодня творится со мной.
А может, эта шиза со мной все время творится,просто я ее не замечаю или привык?
Во-первых, мне удалось встать на работу в семь утра. Причем Саша все равно продрых до полдевятого, так что мой гиперрекорд все равно был обосран.
Во-вторых, мы сегодня успели выполнить работу, которая грозила растянуться на два дня еще. И как только мы ее выполнили - сразу стемнело.
В-третьих, я сделал абсолютно шизовую находку, когда пошел пописать за территорию кладбища. Я нашел на свалке мусора новые женские юбку, кофточку, майку и пару грязных тусов. Я сложил все кроме тусов в пакет и унес домой.
В-четвертых, когда мы ждали Сережу Бушманова, чтобы он забрал рабочие шмотки, мы услышали вопли на улице и подумали, что это драка. Когда мы выглянули, за забором были уебаны, которые закричали нам: "У вас проблемы?". Саша ответил, что никаких проблем. Оказалось, что это пришел работник кладбища забрать у нас ключ, он прихватил с собой пьяных друзей. Он угостил нас чаем, но приехал Сережа и они пошли с Сашей замерять пни. Один из пьяных уснул за столом. Работник кладбища разбудил его и спросил, любит ли тот его? Тот возразил: "Ты сомневаешься?", забрался к нему на колени и стал целовать. И тут вошла жена работника кладбища и спросила, что происходит? Ее муж стал объяснять, что он на кладбище по вине лесорубов и стал показывать на меня. Я заверил ее, что все будет в порядке. Когда она ушла, дверь резко закрылась как бы от ветра и работник кладбища сказал: "О, видишь, зляться!". "Кто?" - спросил я. "Ну, как кто?" - усмехнулся он, - "ОНИ!".
В-пятых, когда я пошел в МакДональдсе в сортир, я нашел в мусорке женский кошелек со всякими визитками, но без денег.

Сначала мы съездили в Сочи и Адлер. В Сочи искупались, а в Адлере поискали дуги для палатки, а под конец прошли вдоль речки Мзымты, посмотрели место под палатку.
На следующий день стали искать дуги и газ в Лазаревском. Нашли газ в охотничьем магазине у рынка и сразу купили два баллона.
На следующий день мы встали в шесть утра, чтобы валить на Красную Поляну. Убрали лишние вещи в мусорные пакеты по шестьдесят литров и Саша спрятал их в кустах. Психологи с Андромеды подарили нам свою книжку стихов. На электричку мы опоздали, поэтому сели на автобус. Через два часа мы вышли в Сочи на вокзале, измотанные и вспотевшие. В поисках дуг зашли в магазин Триал. Потом сделали привал на улице Воровского, Саша купил дуги, а после сходил за лавашами и Сандозом.
Автобус до Красной Поляны вез нас два часа. В Сочи он долго стоял в пробках. До аэропорта он был набит улетающими отдыхающими, а дальше водитель рассказывал где что, кого-то проклинал и издевался по телефону над водителем, стоящим в пробке.
На Красной Поляне мы сели на пригорок. Очень хотелось пить и я пошел в Эсто-Садок. Через двадцать минут я нашел продуктовый и купил теплую кока-колу с сардельками. Посетители магазина, в основном строители, брали преимущественно пиво. На обратном пути я повстречал свиней, черных от грязи, со свинюшками, коней, которых пасли парни с сотовыми, ульи, на которых были приоткрыты крыши. По очереди мы с Сашей сходили на речку за мутной водой и двинулись вверх.
Через час мы дошли до ручья, где умылись и перевели дух. Еще через час мы нашли место для ночевки, правда, без воды и с уклоном, зато с лавочкой, дровами и камнями для очага. Я сварил суп с тушенкой, а Саша поставил палатку.
Наутро мы проснулись в седьмом часу от звука проезжающей вверх Нивы. Надо было сваливать до появления всяких уродов и придурков. Пока мы собирались, проехал УАЗик. В восемь мы были готовы. Мимо нас прошли два мужика с рюкзаками, которые сказали, что идут наверх и делают это два месяца в году. Мы тоже пошли наверх, только помедленнее, было жарковато. На последнем этапе подъема люди на фуникулере стали кричать, не страшно ли нам. Мы пожали плечами. Тропинка вверх была ужасная, я чудом не полетел. И тут появился армянский дед, который показал мне лучшую тропинку.
Наверху разводилово было по полной программе. Пол-литра кока-колы стоили восемьдесят рублей, выход со смотровой площадки на гору - пятьдесят. Я взял колу и просто спрыгнул, минуя кассу. Саша согрел на джетбойле суп, а затем сходил вдоль по горе фотографировать. Я подремал на камне. Мы продолжили восхождение, начав изучать хребет.
За нами увязался пес с двумя щенками. Дойдя до первой горы в цепи, мы сели передохнуть и Саша на каком-то холме даже записку оставил. Щенки резвились, а пес подходил для поглажки. Мы окончательно затрахались, поэтому спусились немного в долину для ночевки. Весь вечер мы занимались добыванием воды из снега, успокоением псов и варкой жратвы. Следующее утро не было ранним. На соседнем перевале тусовались люди, одна группа даже спустилась в нашу долину и я сел на камень, наблюдать за ними. Они дошли до шестиугольного камня и сделали привал. Кажется, там был родник или ручей. Часов в одиннадцать мы пошли на первую тропу, причем пес убежал на перевал к туристам, а щенки увязались за нами. Дойдя до ключевого участка, мы стали швыряться в них камнями. Щенки ушли немного назад и принялись скулить, но увидев парочку туристов, атаковали их. На скале я чуть не обделался от страха, но на вершине мы нашли коровье дерьмо и стало смешно. Написав записку и отдохнув, мы пошли на соседнюю гору, самую высокую. Там была тетрадка и Саша сделал запись. На обложке значилось: "Сбор подписей против Олимпиады 2014 года".



Кое-как спустившись до перевала, мы по тропинке спокойно зашли на гору, куда ходят все туристы. Оттуда был отличный вид на Эсто-Садок, Красную Поляну и долину реки Мзымты. В соседней с нашей долине явно была вода и стояли две палатки, поэтому мы спустились к своей и пошли туда. Стемнело, а спуск все не заканчивался. Мы нашли что-то вроде каменного шалаша. Но рядом с ним мы воды не обнаружили и двинулись к палаткам, тем более, ребята подавали нам световые и шумовые сигналы. Они сказали, что рядом есть родник, а встать можно на "кухне", где мы уже были. Мы вернулись на "кухню", поставили палатку впервые на более-менее ровную поверхность, пожрали и улеглись.
Следующий день был полностью посвящен двум оставшимся горам. Поднявшись на самую высокую гору и снова сделав запись в тетрадке, мы пошли на последнюю, там стоял крест. С нее была только видна Красная Поляна. От горы шел отрог, по которому мы прошли для очистки совести; особенно мне понравились заросли крапивы с борщевиком. Мы долго искали спуск в долину. Одна наша попытка жестоко кончилась для моей попы: я пролетел пару метров и удар о камень меня затормозил. Н другом спуске, более привлекательном, мы нашли полусгнившую дюльферную веревку, пару забитых новеньких крюков и подобие тропы. Эта тропа нас достала. Я дал ей название - спуск имени Ёбаного Бабая. Придя к палатке, мы обнаружили отсутствие наших соседей. От них остались картошка, сольь, баклажановая икра, дрова и порваный лифчик. Мы перетаскали все это на "кухню". и стали делать костер в каменном сарае. Но дым ел глаза, а костер не разгорался. Поэтому очаг мы сделали возле каменного стола. Я изменил структуру очага, поставил кастрюлю внутрь и накидал рододендронов, которые хорошо заполыхали и с березой дали нужный жар. Так мы сварили картошку, поели салат из помидоров и уничтожили икру. Сон был провалом.

Приехали в Шхельду, сняли комнату на троих - я, Саша, Вова, готовимся к Абхазии.
Дядя Саша, Женя Ахмадулин и Женя Лиленко здесь. Они помогли нам донести рюкзаки до комнаты и мы украли у них бутылку пива "Терек", которую тут же выпили.
Саша потерял свое полотенце и не может теперь помыть голову.
Женя Лиленко был пьян и ходил с бутылкой водки, он сказал, что не хочет ехать в Нальчик на поезд в Москву, а хочет слазить с дядей Сашей и Женей Ахмадулиным маршрут 5а.
После спасов на следующий день мы погрузились в автобус и поехали в Эльбрус. По дороге мы выгрузили в Шхельде двух Жень и дядю Сашу. У Эльбруса мы нашли общагу и перекантовались там ночь. В автобусе к нам присоединились Надежда из Саратова, знакомая Макса, мы с ней выпивали в Безенгах, Валерик из Бауманки и молчаливый парень.
В Нальчике мы выходили походить по магазинам и к нам привязались мелкие мошенники, которые хотели развести нас на 500 рублей. Утром мы сдали ненужные вещи Наташе - хозяйке общаги, ее нам рекомендовал Женя Лиленко - и двумя отделениями поехали на ночевку в вагончике.
Отделение Надежды разместилось в палатке, а мы в вагончике, правда, Надежда все равно на ночь пришла к нам.
Встали мы в 2 часа ночи. Надежда сказала, что у нее болит голова и она никуда не пойдет. Сначала погода была непонятная и мы час ели-выжидали. Потом туман рассеялся и я одел Женины пластики, гамаши Леночки, куртку Насти, полар Вовы и мы пошли догонять толпы, движущиеся на Эльбрус.
Первые пару часов было жарко и темно. Потом стала дуть метель и появилось солнце, которое высветило вереницу людей, движущуюся с нами.
Было очень тяжело и я постоянно делал остановки, чтобы отдышаться. Впереди постоянно пер Денис Якобчук, а Саша шел сзади, контролируя нас. Мы хотели сходить обе вершины, по маршруту 2б, но уже в седловине, где собралась толпа отдыхающих, мы начали раздумывать. Там же меня начало тошнить, я стал страдать от страшной одышки и тахикардии. Я проходил несколько метров и мне приходилось останавливаться, опираться на палки и отдыхать.
Ближе к вершине я вообще еле полз, а в конце, когда меня позвали сфотографироваться, я сделал 3 остановки, чтобы взойти на холмик.
Когда я рассказал о своих симтомах Саше, он сказал, что я должен быстро спускаться.

Сходил вчера на Гидан с новичками-значками, по маршруту 2а. Саша сегодня ночью пошел на Думалу, а 2разрядники - на Большой Урал. Жду, когда придут. Сегодня весь день бездельничаем. Саша вчера отдыхал, поругался с Женей, не говоря о Вове. Собирался уже ехать на море, но на гору все же пошел.

Недельный цикл с адаптацией закончен. Теперь идет второй цикл восхождений - гора Гидан и ледовые занятия в составе новичков и под руководством Макса.
Мое отделение и второразрядники ушли в Теплый угол, сегодня мое отделение собиралось восходить на Архимед под руководством Саши, спортивной группой. Дядя Саша пока здесь. Дашка пока хромает. Илья ушел с Серегой-историком на какую-то гору. Смотрим с Женей фильм "К-2".

Только что ходили на речку с Сашей и Сережей, я помыл голову. Потом пошли за самогоном, но Сереже сказали, что сегодня ничего нет. Потом мужики пошли за водой с ведрами. Перед этим Саша поругался с Лешей из-за громкой музыки на ноутбуке Сережи. Потом явился усталый Паутов, говорил Саше насчет окон, что завтра пораньше надо начать их вставлять в соборе.
В обед Саша отрывал от окон деревяшки, а я делал чопики. После ужина, пока я спал, они начали вставлять стекла.
Встал я в три часа ночи, на кухне тусовались Вадим, Леша и Сережа. Когда Сережа лег спать, я стал ставить на его ноутбуке Дэвида Боуи, Машину Времени и Боба Марли, а Леша с Вадимом несли всякий бред. Потом, когда Леша лег спать, я стал смотреть последние фотки из Гнадентау, сделанные Сережей и Лешей. Потом Вадим лег спать и я стал смотреть "Джея и молчаливого Боба". Затем стали просыпаться Паутов, Дима, Саша и мы сели завтракать. Перед тем, как идти в собор, они разбудили Лешу, Вадима и Сережу.
В одиннадцать утра я лег спать...

Только проснулся...
Лег в 14:00, после обеда, состоящего из хлеба с колбасой, лука, чая с двумя конфетами и вина Розовое мурло. До этого ходил на высоты, где сообразил себе туалет, и к трубе за водой с бутылкой из-под кока-колы емкостью 2 литра. Утром проснулся в 9:00 и пошел к церкви и на перевал с 2 женщинами, 2 девочками и татарином Саидом по кличке Татарская Дискотека.
Саша свалил в 6:00 с Лехой на гору, показывать результаты. 2, 3 и 4 мая они тренировались на Большом и Малом Парусах. Я активно фотографирую, используя 2 фотоаппарата, штатив, полярик и вспышку. Вчера их тренировка на Малом Парусе была подпорчена дождем. В обед мы ретировались в лагерь, ходили в Форос за продуктами и вечером готовили ужин для своей группы.
3 мая утром я ходил с Марианной, девушкой-реаниматологом из своей группы, в Форос, закупаться продуктами для группы. В обед я пошел за водой на трубу, но навстречу мне попались разъяренные Саша и Леха, которые ждали, когда я принесу им обед. В итоге мы пошли обедать в лагерь, а после обеда вернулись на Малый Парус. Но от обеда ребят развезло и мы вернулись в лагерь, а вечером пошли в Форос за продуктами. Там мы купили вина и отправились на море купаться.
2 мая в обед мы приехали на автобусе из Севастополя, поставили палатку и пошли на Большой Парус, Саша и Леха лазили по Скорпиону и Воеводе, а я прыгал по камням, фотографировал. Вечером мы ходили к заправке за вином.

Началось все с того, что я остался один дома, в Бибирево, и решил поспать. А Шумова была одержима идеей где-нибудь пошляться. Я ей сказал: созвонимся вечером; стал скачивать всякое файло, а потом, ближе к вечеру, решил лечь спать. И тогда я просто вырубил все компы, которые и так постоянно зависали и отключил телефон, потому что мне мать все названивала. Лег на севину кровать с кучей одеял и подушек, безобразно лежащих на ней кублом и отрубился.
Проснулся я в 4 утра и снова стал что-то качать на ноутбуке, причем инет не вырубили, как предрекал Сева, он в это время был в Воронеже. Параллельно я играл в Квэйк-3 на основном компе под Боба Марли. Я поставил самый легкий режим и создал себе персонажа - девушку в голубом - Джинни Нитро.
Примерно в 7 20 утра я позвонил Шумовой и спросил, не желает ли она поехать в Коломну. Как рассказывала она впоследствии, Танцор там просто охуел. Она сказала заспанным голосом, что еще спит, но ехать хочет и сказала, что перезвонит через полчаса.
Через полчаса мы договорились в 9 20 встретиться на Чеховской, чтобы в 10 уже быть на Рязанском проспекте.
Я поел картошки в мундирах, которую сварил накануне, но не осилил при этом, и одел севину косуху, шарф, подаренный мне на 23 февраля в Три-Плане и хипповую сумочку для телефона на шнурке - олину. На голову я водрузил ее джинсовую кепку и повалил к метро. Когда мы встретились с Шумовой, она сказала "Пиздец!" ом оем прикиде и мы стали обсуждать мужиков. Ее проблемой было то, что Танцор вел себя слишком по-бабски, задавал такие вопросы: "Ну, кто он, я его знаю?". Моей проблемой было то, что я всем должен, но отдавать не хочу.

Мы вышли на метро Рязанский Проспект и признались друг другу, что меня тошнит от съеденной утром картошки и погасить это может только 2 литра кока-колы, а она страдает от голода, но имеет только 100 рублей. Анька пожалела, что не взяла деньги у Танцора, когда он ей предложил. Я сказал ей, что гордость здесь не на руку. Вот Маша - годая оказалась - и где она теперь?!!
Потом была трудность с поиском жд станции. Шумова спросила у какой-то женщины, пока я пил фанту.
Дойдя до станции, мы увидели забор салатового цвета. "Ну, и дальше как?"- спросил я. Подъехала электричка и часть народа полезла через забор. "Там легко, вот увидишь, там как ступеньки". - заверила меня Шумова. В гриндерах я спокойно перелез через забор и стал ждать ее, попивая фанту. Никаких признаков ментов. "Блин, на ту сторону!" - смрощилась Анька и показала на противоположную платформу. "Ничего, сейчас спрыгнем, а потом я тебе руку подам!" - заверил я. "Мне не спрыгнуть, тут слишком высоко!" - испугалась она. Я спрыгнул и вывихнул левую ногу - "Чертовы гриндера!" - потом подал ей руку. "Блин, с моей жопой только по заборам лазить!" - пожаловалась она. "А как же ты в горы собиралась?" - мысленно спросил я.
Я залез на забор и изрек: "Они возвели эти ограды, но этим добавили только мне ощущения свободы!" - и гордо окинул взором станцию. "Слезай давай!" - занервничала Шумова и показала на очередную порцию безбилетников, движущуюся в нашу сторону.
Мы сели на лавочку посреди станции. "Вот уроды, всего одна лавочка на всю станцию!" - возмутилась Анька. "Зато ты на ней сидишь!" - парировал я. "Вот скажи, зачем вы с Машкой ребенка завели, ведь вы не по залету, как я?" - завела она разговор на основную тему. "Ну, я хотел, а она не хотела, поэтому так по-идиотски получилось".
Когда подошла электричка, Шумова предложила встать в тамбуре: "Народ в Люберцах выйдет и мы нормально сядем." В Люберцах, Жуковском, Раменском народ только заходил. Через час ноги стали уставать. Состояние у обоих было убито-сонное. После Раменского пошли поля...
Неожиданно в тамбуре началось какое-то движение. "Слушай, это не контролеры там?" - спросила Анька. "Ну, контролеры" - сонно ответил я. Распахнулись двери наружу и все побежали.
Я бежал сзади всех и не надеялся успеть. Двери захлопнулись прямо за мной и я чуть не столкнулся с контролершей, которая что-то возмущенно говорила безбилетникам. "До свидания!" - нагло сказал я и захлопнул за собой дверь, ведущую в тамбур.
Когда пошли леса, народ стал сходить и мы заняли сидячие места. Нас совсем разморило и до конца мы проспали.
Мы вышли на следующей станции после Коломны, так было правильно по утверждениям Шумовой. Я пристроился за попкой девушки, сидевшей напротив во время движения. Мы подождали, пока народ пройдет, а потом пошли к расписанию. Шумова сказала, что пойдет купит семечек, чтобы походить на местную. "Нет, - возразил я. - Мы будем идти посреди дороги и курить дамские сигареты." Когда мы дошли до шоссе, решено было идти направо, искать что-то интересное. "С шоссе сворачивать не будем, в целях безопасности."
Первая культурная ценность - паровоз на постаменте - воняла собачьим дерьмом. Я минут 5 разбирался, как работает анькин фотоаппарат. Я стал объяснять ей, что, фотографируя меня, она потеряла часть паровоза. Потом мы дошли до зенитного орудия.

"Ты всегда с фантой фотографируешься?" - спросила Анька. Мы сели на бетонную плиту и я разделся до толстовки. "Черт, как же тяжело в косухе!" - пожаловался я. Сзади нас был парк с бетонными дорожками и постаментом. Все это напоминало Парк Победы в Оренбурге. Я стал закуривать, но спички гасли на ветру. Шумова дала зажигалку, смеясь. "Ах, как хорошо! - потянулся я на солныщке. - А все эти толпы уродов сейчас пашут..." "Ну, кто-то же должен работать!" - возразила Анька. "Я не против работы и даже не против этой тупой системы, - стал объяснять я. - Я против навязывания МНЕ этой системы ценностей. Все эти институты, школы, училища - мне они ничего не дали." "Они дают дисциплину," - реагировала моя оппонентка. "На хрен эти дисциплину! - разозлился я. - Им бы только контролировать всех, чтобы по струночке ходили! Но меня им не проконтролировать!" Я хитро сощурился, но тут же вспомнил "Одноклассники" и "В контакте".
Мы прошли через парк к какой-то церкви. Я сфотографировал ее, а Анька меня в тени деревьев, сказав, что так я выгляжу замечательно, но у нее все равно ничего не получится. Со входа на церкви висела табличка, что это музей. "замечательно!" - реагировал я.

Сквот у Севы, или даже дизайн-лаборатория, достиг пика своего развития. Когда я вчера вернулся после очередного трипа с Сашей и мне открыл Сева, он хихикал и все молчали. Чтобы войти в квартиру, мне пришлось отодвинуть раскладушку. Сева был с накрашенными глазами, в косухе на голом теле, короче, типичный глэм-рок. Из джинсов торчали раста-трусы. Внутри меня ждали Шумова, Янка со своим Ромой и постмодернистская экспозиция.

Разговор с Бобром почему-то каждый раз переходит в спор. Ты ему что-нибудь рассказываешь, а он придирается к какому-нибудь слову и вы итоге ты ему читаешь пространную лекцию, объясяющую это слово, причем в конце он говорит, что я противоречу сам себе, так что разговаривать с ним можно только по делу: о Бабке, о Танюшке, о его Работе. Потому что, когда ты расспрашиваешь человека, к твоим словам трудно придраться, хотя Бобер и тут мастак.
Например, вчера я стал говорить о том, что в Москве вечно сраная погода и фотографу-пейзажисту здесь делать нечего. Но уже на половине фразы Бобер стал спорить и каждое мое новое объяснение неизменно сталкивалось с его несогласием. Бобер рассказывал про своего дружка, который приехал недавно совсем в Москву и "такой наивный", ищет работу на 50 000 и наверняка, как и Бобер, мечтает о квартире в Москве и кайфовой жизни в Адыгее. Какая же масса молодых придурков едет в Москву с подобными мыслями и в итоге обламывается и ломится обратно с дикими проклятиями!

Я понял: в этом мерзком городе я только в наркомана способен превратиться. Кругом рабство: бабка из колхоза имени Сталина, злобная мамаша, тупая работа. Все эти прелести жизни требуют рабского подчинения и если ты выходишь за рамки - тебя сразу прессуют и выбрасывают на свалку жизни. Только такие, как Бобер способны здесь пробиться, да и то только лучшие и самые бессовестные. Ты приходишь на работу и мало кого волнуют твои знания и умения, высшее образование и прекрасная внешность. Прорываются только те, кто готов отсасывать у начальника, соблюдать все правила и подсиживать коллег. Чтобы где-то жить, приходится подмазываться к злой колхознице. Все ее капризы надо беспрекословно исполнять. Любое ее слово- закон. Дома желательно не появляться, а если и приходить, то вовремя. Никаких ночных компьютеров, света и душа. Вовремя уходить на работу и по минутам приходить. Никакой музыки. Компьютер выключить, а лучше убрать в шкаф. Мило улыбаться и громко отвечать на вопросы.
С родителями то же самое. Работать круглые сутки и при этом учиться. Никакихз девушек, друзей и компьютеров. С работы сразу идти домой. В выходные заниматься уборкой, стиркой, глажкой. Смотреть тупые телепередачи, после 21:00 спать. Вставать рано, не шуметь. Обо всех своих действиях сразу сообщать. Убирать в подъезде, выносить мусор. Никаких велосипедов, музыки и фильмов. Желательно радио Маяк и всякие учебники. В записной книжке только влиятельные друзья. Строгий костюм, идеальный порядок, душ, чистая постель. Женитьба в 40 на богатой москвичке с 3-комнатной квартирой без родителей и родственников. Смерть в 60 от сердечного приступа. Никакого алкоголя, рака и СПИДа. Никаких наркотиков, шизофрении и сифилиса. Чистая смерть, спокойная и ненавязчивая. Запланированное место на кладбище. Никаких слез и отпеваний.
Покойся с миром, о киборг!

Я слежу за печкой и вообще, пока все спят. Высота 2000. Завтра предстоит идти на вершину горы Большой Тхач: а это еще метров 300-400 вверх. Плюс - неизвестно, сколько вниз. На столе стоят 2 больших свечи. Думаю, на пару часов их хватит. Раскочегарил печку так, что пришлось одеть тапочки. Надеюсь, до 6 утра дров хватит, которые мы накололи с патцанами. Мужики попили самогона и пошли спать. Девчонки со скуки тоже. На печке-буржукйке 4 металлических емкости для похода, кипячу в них чай, чтобы пробудившимся патцанам облегчить жизнь после сэма и других балаганных напитков. Народ во сне шевелится, но терпит. Поговорили вместе с девчонками с инструкторами на тему их работы: часто ли опасные ситуации, довольны ли работой, насколько реально устроиться. Говорили о горе Фишт: она выше Тхача - примерно 2800 метров и категория сложности - 5 - против тхачевской 2. Завтра выходим примерно часов в 9-10. Правда, мне нужно дождаться своих пацанов: адвоката, Бобра и Санька, который быстро сдох.

Больше нечего ловить, все, что надо, я поймал,
Надо сразу уходить, чтоб никто не привыкал.
У тебя все будет класс, будут ближе облака,
Я хочу как в первый раз, и поэтому пока.
Вот и все, никто не ждет, и никто не в дураках,
Кто-то любит, кто-то врет и летает в облаках.








Купил книжку по ХТМЛ - изучаю, пробую на работе.
Женек решил уволиться. Уходит в Евростиль. Все в шоке.
Снилась Галя.
Игорь перекочевал к Оксане, уже ночует у нее.
Ходил в церковь на молитвенный час. Маша сказала, что по сравнению с моими прошлыми посещениями у меня изменились глаза: они стали блестеть и я стал жизнерадостным. Конечно, бросила девушка, еще бы не радоваться!!! В честь дня учителя одной прихожанке подарили торт, и оставшуюся от него половинку она отдала мне.
Холода уже стойкие, мерзнут голова и ступни.

Я почти прорвался, только не знаю, куда... Ем один хлеб и чай. Особенно хреново в обед, желудок сворачивается от голода. Осенний психоз, кажется, проходит. У Гали я все еще в опале - вот уже 1.5 месяца. Что такое выходной начинаю забывать. Сегодня спал до 10 утра - впервые за 2 месяца. Мышцы просто отказались меня утром поднимать. Мечтаю купить джинсы и поесть. ПОЧТИ ПРОРВАЛСЯ...

Итак, близится август...
Что будет в августе, честно, не знаю.
Я уже сам себя боюсь.
Может, меня надо посадить в дурдом, как хотел мой отец???
В любом случае, на Таити я всегда успею свалить - от всех.
На фоне записей в ЖЖ моих друзей моя жизнь не так уж плоха...
Скорее она тяжела и так же одинока, как в Москве. Только там со всеми при желании можно встретиться, а здесь хоть тресни, кроме Гали у меня никого нет. И ее это тоже не очень радует, ведь всем хочется свободы, а не общения с одним и тем же человеком. А может, просто она такая?
Жалко, что моя любовь зашкаливает и начинает разрушать, а не созидать.

Все у нас не слава Богу... На работе задолбаешься грузить, ходишь потом грязный и не в состоянии нормально продавать...
Дома опять революция: Юра нашел квартиранта, мужика, взял у него деньги и паспорт, а когда тот пришел заселяться, меня не было. Мужик пришел с бабкой и она закатила истерику, достала соседей и хотела идти в милицию. Потом пришел я с Галей и пришлось их успокаивать. Короче, Юра отдал ему паспорт, но деньги отдать уже не смог, потому что заплатил позавчера хозяйке за квартиру. Мужик уже раздумал жить у нас, но Юра сказал, что жить придется, деньги не вернуть. Так что месяц мужику придется жить - либо забыть о деньгах.
А вчера к Юре пришел друг с девушкой, они пили самогон и пиво, потом друг с ней спал на кухне. Юра тоже хотел, но явно пролетел.
Галю я тоже достал своими нервами, вчера развернулась и пошла, еле уговорил не злиться. Сказала, что устала от моих нервов и психов. Хотела уже бросить меня...